Яблоко и грех
Продолжаем начатое дело. Близится к концу.
Мильда вытирает тарелки полотенцем, под пальцами скрипит чистотой керамический край. Солнце светит по-весеннему ярко и ласково, лучи золотятся в светлых волосах Финна, склонившегося над экраном своего ноутбука. Почему-то такой, увлеченный своим делом, освещенный солнцем, по-домашнему уютный, он кажется совсем родным. Но Мильда не смеет переступать черту и лезть со своими глупыми мыслями к тому, кто вдохнул в нее жизнь. Без этого парня она была бы грудой металлома, никому не нужными деталями, и уж никак не той, кем она является сейчас - сильным и надежным роботом с внешностью милой девушки. Мильда даже не знает, зачем ее создали - она слишком слаба для того, чтобы быть оружием, слишком сильна для того, чтобы быть просто прислугой.
читать дальшеОна любит Финна так, как первобытные люди любили своих богов, восхищались ими, удивлялись им, готовы были умереть за них. Финн то ли не замечает, то ли не хочет замечать - он вечно погружен в свою работу, он занят новыми интересными исследованиями, а Мильда для него просто хороший результат одного из экспериментов. Мильда не знает, правильно это или нет, поэтому молчит. В последнее время в жизни Финна появилась Уна. Она ворвалась в их размеренную предрешенность как ураган и все поменяла местами. Уна раздражает Мильду, но Мильда не знает правильно это или нет, поэтому молчит.
Раньше Финн не выходил из дома, почти все время просиживал в своей комнате, он боялся насмешек и боялся других людей. Мильда привыкла все делать одна, убирать в одиночестве, готовить в одиночестве, ходить за покупками на рынок в одиночестве, улыбаться соседям в знак покорности своему персональному богу. Сейчас Финн много гуляет, Уна водит его по лесам и полям, там почти нет людей, Финну нравится. Раньше парень не читал книг и не касался пластинок, покрытых слоем пыли - считал их пережитком прошлого, устаревшими технологиями. Теперь они читают вдвоем - Финн и Уна, и музыку слушают вдвоем - Финн и Уна. Их жизнь другая и новая, и места для Мильды там нет.
Мильда хорошо помнит, как они познакомились с Уной. Она заваривала чай для хозяина, чай был еще одной его страстью, Финн мог долго смаковать каждый глоток, описывать вкус, оседающий на языке, жмуриться от удовольствия. Заваривать чай было любимым занятием Мильда, а потом пришла Уна. Уна уходила и приходила, рассказывала о местах, где ей доводилось побывать, иногда дарила странные безделушки, которыми вскре заполнился весь дом. В тот раз Финн был в своей комнате, корпел над очередной работой, когда Уна смотрела на Мильду пристальным взглядом. Потом она подошла, мягко забрала чашку из рук киборга и заварила свой чай, диковинный, настоянный на душистых травах. Финн пил, жмурился и выглядел абсолютно счастливым. Больше он не просил Мильду делать этот напиток.
В дверь позвонили, Мильда наскоро вытерла руки полотенцем, одернула фартук и поспешила открыть. Так и есть, снова Уна, которой и так уже слишком много. Киборг скучающе наблюдала, как девушка снимает обувь, вешают сумку на гвоздь, проводит рукой по розовым волосам и пропустила тот момент, когда Уна ее обняла. Мильда моргнула раз, другой, ощущая теплые руки на плечах. Тело Мильды, состоящее из человеческих органов, тканей и бездушного механизма, живое тепло и травянистый запах Уны. Потом девушка отстранилась, так же внезапно, подмигнула и поспешила вглубь дома. Киборг вздохнула тяжело, измученно и совершенно по-человечески. Над их домом сгущалось что-то странное и Мильда очень явственно это ощущала.
Уна сидит в одной комнате с Финном, читает или хотя бы делает вид, потому что печатный текст ее не интересует нисколько, потому что она много говорит о всяком несущественном, о море, о мечте, о путешествиях, о криках чаек, о цветных лентах, из которые загорелые под южным солнцем детишки делают браслеты. Парень ее едва-едва, голос Уны доносится словно из-под толщи морской воды, зато видно-все, лицо девушки, ее пальцы, зажатая в них сигареты, вытянутые ноги, все видно очень ярко и близко. Они впервые дома одни, думает Финн, Мильда ушла за продуктами, ее присутствие никогда им не мешало, но сейчас все совсем по-другому, и он чувствует себя подростком, который впервые остался дома сам, без строгой, но заботливой мамочки. Уна, кажется, понимает его настроение, потому что тянется через весь стол, вытягивает руки навстречу, лукавит, играет. Финну кажется, что он в нее не влюблен и влюблен одновременно, Уна целует его в щеку и это служит началом.
Их словно толкает навстречу, друг к другу в жадные, эгоистичные обьятия. Финн задыхается, задыхается, Уна в его руках потрясающе гибкая и покорная, улыбается, смотрит ласково и маняще, Финн задыхается. Парень широким жестом смахивает с трюмо различные безделушки, усаживает девушку и принимается целовать. Они целуются жадно и дико, кусаясь, сталкиваясь зубами, дыхание сбито напрочь, от нежных и теплых прикосновений по телу проходит дрожь, собираясь сладким томлением где-то внутри, Финн задыхается.
Уна раздевается перед ним без малейшей капли смущения, даже с какой-то горделивостью сбрасывая полосатые гетры, разноцветные юбки, оставляя на полу почти что все свои украшения, вынимая из волос широкую черную ленту. Финн все еще задыхается, расстегивая рубашку, путаясь в пуговицах и рукавах. Девушка улыбается в ответ на эти неловкие попытки, но помогает, ерошит золотистые волосы, осторожно снимает очки и заглядывает в голубые глаза напротив.
Финн смотрит на нее зачаровано и неверяще, на Уну странную, Уну страстную, распаленную, с румянцем, растрепанными розовыми прядками, загорелой кожей и едва заметными веснушками. Он целует ее снова и снова, ее вкус остается на губах сладкой карамелью, ее прикосновения окутывают шелком и все происходящее кажется восхитительным, восхитительным, восхитительным. Уна в очередной раз вздыхает, цепляясь пальцами за простыню и громко стонет, Финн задыхается, задыхается.
Мильда ставит на пол пакеты с покупками, тяжело оседает на кухонный табурет и ей сейчас как никогда интересно, почему Финн решил, что его киборг не может плакать.