читать дальшеНастроение испорчено ко всем чертям, но какой же во всем этом смысл, что же лучше иметь эгоистичную и ленивую, но вполне адекватную дочь или иметь закомплексованную "идеальную" дочь с порезами от бритвенного лезвия на теле. Какой же смысл, какой же все-таки смысл, если не получается выполнять даже самое простое. Не стоило рождаться, стоило умереть в утробе матери, удариться головой об угол стола в совсем раннем возрасте, стоило перейти дорогу в неположенном месте и стать жертвой в небольшом дтп. Минус один. Им стоило завести другого ребенка У Герды достаточно большая семья, хоть она не часто об этом говорит. История эта ведет к старшему поколению, к родителям. Отец Герды – достаточно популярный исполнитель песен в стиле кантри, а мать – оперная певица. Мать, немку по происхождению, отец Герды, не долго думая, увез в родную Америку, где и родились дети. Старший сын, Алекс, названный отцом, стал поп-певцом, а Герда, получившая свое имя благодаря матери, стала актрисой. И жилось бы семье Портер-Штейн хорошо, да глава семьи любил славу и женщин, и довольно-таки часто его любовницы решались на то, чтобы заиметь от известного певца ребенка. Мать Герды смирилась с любвеобильностью мужа, но вполне естественно, относится к внебрачным детям с холодностью. Кстати, отец Герды не отличается особой бдительностью и не так уж часто делает тест ДНК, предпочитая верить бывшим пассиям на слово. Но из этой толпы желающих то получить часть папочкиного состояния, то признание отцовства, то какую-либо помощь Герда выделяет двух девушек.
Первая, Мейбел(имя Мейбел происходит от латинского Amabel (англ - lovable - любящая, способная любить, любимая, на ее роль вот прекасно подойдет Меделлин Хеттер, которой у меня нет). Герду Мейбел невероятно раздражает. Ее мать - певица, достаточно долгое время сотрудничала с отцом Герды, у нее достаточно большое состояние и в деньгах дочь не нуждается. Впрочем, женщина сочла нужным познакомить биологического отца с уже взрослой дочерью и однажды даже оставить ее пожить в доме Портер-Штейн. Наверное, с тех времен Герда и возненавидела Мейбл.
Мейбел может позавидовать любой дауншифтер - она не стремится улучшать качество своей жизни, не стремится получить повышение на работе, просто плывет по течению. Девушка работает в кондитерской на первом этаже того же дома, где имеет квартиру. В хорошие дни Мейбел гуляет по паркам, в плохие - рисует дома пейзажи. Мать нередко сокрущается из-за того, что дочь внезапно бросила учебу в престижном вузе, перестала посещать светские мероприятия и зажила такой вот простой и дешевой жизнью. Герда не любит Мейбел из-за ее равнодушия ко всему, будто бы она вовсе не желает жить и из-за того, что сестру вечно ставят ей в пример. Сама Герда живет бурно, ярко, от стакана к стакану, да еще и закурив между этим. Естественно, строгих нравов мать не одобряет этой разгульной жизни и считает Мейбл хорошей девочкой, даже не смотря на то, что это не ее дочь.
Впрочем, есть то, о чем не знает ни Герда, ни ее отец, ни мать Мейбел. Несмотря на то, что девушка когда-то вращалась в высших кругах, она была достаточно наивна и доверчива. Мейбел забеременела и ей было необходимо сделать аборт. Хоть девушка и прекрасно понимала, что не смогла бы вырастить этого ребенка, она все равно расценила свой поступок как убийство собственной плоти и крови, а затем впала в депрессию. Тогда же ее уклад жизни круто изменился и теперь Мейбел на каком-то переходном этапе.
Второй сестрой Герды является Алиша(производное от Алиса). Мать Алиши - актриса средних лет из Индии лишилась рассудка и девушка, будучи достаточно наглой и напористой, немедленно обратилась к папочке с просьбой помочь. Мать немедленно положили в больницу и на ее лечение шли достаточно большие средства, но часть их тратилась на наряды и развлечения Алиши, которая привыкла, что деньги достаются и тратятся ею достаточно легко. Все бы ничего, но попробовав на какой-то вечеринке легкие наркотики, девушка впала в зависимость. Прислуга забила тревогу и отец Герды отправил на лечение еще и внебрачную дочь. Алишу все-таки вылечили, но характер ее достаточно сильно изменился. Она уже не та бесшабашная тусовщица, она стала намного терпеливее, мрачнее и жестче. Алиша переехала в Нью-Йорк, поближе к родному отцу и начала новую жизнь без чьей-либо помощи. В частности, она снимается в качестве модели "героинового шика". И фотографы не догадываются, насколько Алиша действительно близка к героину. Герда, кстати, испытывает к этой сестренке более теплые чувства, нежели к Мейбел.
Ловите немного Мейбел.
читать дальше
День сегодня серый, туманный, за окном моросит мелкий дождь. Как обычно. Мейбел откладывает в сторону сумку, потому что от одного вида за окном ей не хочется никуда идти. Ей не хочется идти в магазин, кидать в корзину продукты, обмениваться с продавцами фразами. Обычными. Мейбел не хочется гулять по парку, рассматривать прожилки на опадающих листьях, рисовать в блокноте и знакомиться с прохожими. Их привлекает ее внешней вид, они называют ее милой маленькой принцессой, просят разрешения сфотографировать ее, просят дать номер телефона, просят сходить с ними куда-то. Мейбел отказывает. Как обычно.
Мейбел заваривает себе черный кофе, он терпкий и отдает на языке чем-то металлическим. Эта чашка черного кофе - ее обычный завтрак. Мейбел кажется, что вскоре она будет еще и обедом, и ужином. Мейбел надо больше есть, потому что от количества мяса, рыбы, овощей и фруктов ломятся полки холодильника и шкафчиков, но ей не хочется. Мать звонит по телефону, кричит, закатывает истерики, вынуждает съесть хоть что-нибудь и Мейбел ест. Ест, а потом долго сидит в обнимку с белым другом, потому что ее желудок отказывается принимать пищу и это делает Мейбел еще более разбитой. Как обычно.
Мать заставила Мейбел ходить к психотерапевту. Психотерапевт заставил Мейбел надевать яркую одежду. Он говорит, что от пестрых расцветок Мейбел будет веселее. Мейбел пьет горький черный кофе, рассматривая свое отражение в зеркале напротив. На ней цветастая блуза с рукавами-фонариками и несколько юбок. Юбка красная, юбка зеленая, разноцветные браслеты на руках, крупные кольца сережек в ушах, ноги плотно обтянуты полосатыми гольфами в горох, волосы Мейбел выкрашены в мятный и фиолетовый, они спадают на плечи крупными кудрями. Мейбел выглядит как клоунесса, сбежавшая из своего балагана в скучную квартиру, но ей невесело.
За окном осень, желтые листья, густые туманы. Раньше Мейбел вдохновляла осень, она много рисовала, в основном, природу и случайных прохожих, а еще писала стихи. Раньше Мейбел расстраивала осень, она словно давила на нее тяжестью грусти, застывшей в воздухе, словно обещала похоронить в очередном листопаде. А может, все дело было в том, что осенью не было необходимости притворяться счастливой. Может, она никогда не была счастливой. Сейчас осень все так же вдохновляла Мейбел на рисунки и стихи, но не расстраивала. Мейбел и так была подавлена. Как обычно.
Дни Мейбел похожи друг на друга, как две капли воды. Утро, встреченное в тишине своей квартиры. Завтрак, состоящий из чашки крепкого кофе. Прогулка по парку, редкие походы в магазин, иногда рисование, иногда уборка, в основном же ленивое, давно опостылевшее, скрипящее на зубах ничегонеделанье. Обычное. Мейбел ни в чем не нуждается, о ней заботится мать и именно ее голос разрушает на части тишину полупустых комнат. Она все никак не может понять, почему ее веселая и легкая на подъем девочка-птичка вдруг умолкла. Она все никак не может понять, что этого уже не изменить. Она с этим никак не смирится, а Мейбел смирилась. Для нее это все так... Обычно.
По-хорошему, думает Мейбел, матери не следовало бы уделять ей столько внимания, тратить столько времени и денег. Ей следовало бы взять из детдома ребенка, найти любовника, завести пса на худой конец и оставить недостойную дочь гнить где-нибудь в подворотне. Так бы всем было лучше, думает Мейбел, ее мысли текут рекой, ей взгляд направлен то на один предмет, то на другой, ее пестрые юбки мнутся от покачивания из стороны в сторону - Мейбел это успокаивает. В ее квартиру никто не приходит, никто не звонит, никто не пишет и Мейбел бесконечно одна, если не считать мать, каждый разговор с которой заканчивается истерикой. Все нормально. Все как обычно.
Словно в унисон мыслям, раздается нахальная трель звонка. Мейбел замирает, напряженно вслушиваясь, и правда походя на всполошенную птичку, а потом все-таки идет к двери. На пороге лежит сверток - пакет с логотипом дорогого магазина, в пакете плащ ядовито-желтого цвета. Мейбел вздыхает - мать все-таки вынудила ее на прошлой неделе "пойти развеяться по магазинам" и теперь платила по счетам. Мейбел назло взяла не глядя несколько очень дорогих вещей. Может, это было и неправильно, так глупо и по-детски мстить за проявленную к ней доброту, но сейчас Мейбел хотелось, чтобы ее оставили в покое. Желательно, навсегда. Обычное состояние.
Мейбел накидывает плащ на плечи, застегивает пуговицы чуть подрагивающими пальцами, идет к зеркалу. Отражение не изменилось с тех времен, как у нее все было хорошо. Все та же девочка-принцесса, пестрая одежда, большие глаза, чуть вздернутый нос, легкая мечтательная улыбка. Все так же привлекательна и мила, все так, как будто и не было того кошмара, все так, как будто Мейбел смогла уберечь своего ребенка. Мейбел кричит от боли, судорожно вцепившись в застежки плаща, нитки трещат под напором ее рук. Мейбел плачет, плачет, плачет, сжавшись в комочек, дрожа от переживаний и слезы безостановочно текут по симпатичному личику. Все как обычно. Истерика обычная. День обычный. Ровно год со дня не рождения ее ребенка. Самый обычный день.Внешне Мейбел похожа на Медделин Хеттер, но с нынешними ценами мне не светит даже подделка, поэтому история Мейбел развиваться не будет.