Макияж
В гримерку, куда не решается заходить никто, Герда входит широким решительным шагом. Воспоминания нахлынули мгновенно, стоило увидеть это место, все пропитанное особым театральным духом, и знакомые рисунки на стенах - такими резкими линиями рисует только Эстер, и родной до боли в сердце силуэт внутри. Герда усмехается, машинально поправляет волосы и вспоминает, вспоминает все, что между ними было, чего не было и почему она, молодая и красивая, все-таки умерла. Каблуки Герды громко выстукивают ритм, а потом девушка вдруг замирает на месте.
читать дальшеСреди груды измятых театральных костюмов спит Эстер, зарывшись в бархатные и шелковые складки платьев. Лежат рядом и открытые баночки с косметикой, и букет желтых тюльпанов, и забытый хозяйкой текст. Приторно сладко пахнет цветами, Эстер окружают лилии, тюльпаны и розы - подарки восторженных зрителей. Завтра все эти прекрасные растения начнут гнить в застоявшейся воде, а сегодня они еще радуют глаз всякого. Лилии, тюльпаны и розы похожи на Эстер. Такие же прекрасные внешне, такие же уродливые внутри. Герда присаживается рядом, едва сдерживая накопившуюся бурю эмоций и мягко проводит пальцами по щеке любимой.
Бережно касается лица, чей настоящий образ плотно скрыт пеленой грима, обводит веки с отклеивающимися накладными ресницами и серебристыми блестками, осторожно трогает губы, накрашенные вишневой помадой. На запястье девушки, теперь уже призрака, беловатый след - шрам, напоминание о попытке самоубийства из-за Герды. Герда уверена, что остался и второй шрам на бедре, почти такой же беловатый след - из-за пьяной Герды, которая громко выкрикивала проклятия и лезла в драку. Из-за Герды, с клеймом Герды, только для Герды жила Эстер, пока кому-то не вздумалось ее умертвить. А потом и Герда последовала за своей любовью. Спящая девушка прерывисто выдыхает и открывает глаза. Мгновенно у шеи Герды оказываются острые ножницы, а Эстер смотрит на нее диким зверем.
- А, это ты, - с облегчением выдыхает призрак. Герда смеется, отстраняя руку любимой, со все еще выставленными вперед ножницами. В ее груди клекочут эмоции, полный спектр всего от убийственно сильной страсти до самой исступленной нежности. Эстер глядит на нее, радостную, смеющуюся, почти живую и едва сдерживается, чтобы не улыбнуться в ответ. Вместо этого она немного подрагивающими руками убирает на место косметику, развешивает платья, оправляя пышные юбки.
- Давай, смывай свой макияж, - вдруг говорит Герда, одновременно с этим со стуком опустив на стол бутылку коньяка и стаканы - нашла все-таки, несмотря на то, что они давно не виделись.
- Не могу, я буду некрасивой, - отвечает Эстер, морщась и с удвоенной старательностью убирая в своей гримерной.
- Давай-давай, - безапелляционно заявляет ее собеседница, уже приложившись к стакану и едва ли не мурлыча от удовольствия.
- Я буду некрасивой, - повторяет Эстер, раскладывая по ящикам туалетного стола баночки, коробочки и пузырьки.
- Если ты немедленно не сотрешь с себя это, я к тебе не прикоснусь! - ставит ультиматум Герда и даже не оборачиваясь, призрак чувствует ее злой, острыми иголками впивающийся под кожу, взгляд.
- Если я сотру с себя все это, ты меня не будешь любить! - отвечает Эстер. Ее хриплый крик разрезает тишину, внутри бешено пульсируют странные чувства, а что-то обжигающее течет по щекам.
Герда встает, обнимая, успокаивая, заставляя забыть о собственном уродстве. Герда настойчиво лезет к любимой с упаковкой салфеток, слой за слоем снимая грим, открывая миру и себе настоящую Эстер. Это ощущается с еще большей беззащитностью чем если бы та стояла перед гостьей полностью обнаженной. Герда задумчиво потягивает коньяк, одной рукой обнимая Эстер за талию, а Эстер молчит, убаюканная чужой заботливостью и рассматривает в зеркале напротив свое ненавистное лицо. На Город опускаются непроглядные сумерки, Город спит.